«Встречая меня на улице, люди удивлялись: «Разве ты жив?» Слава, забвение и трудное возвращение Виктора Перевалова

17 февраля актеру из сказок нашего детства Виктору Перевалову исполнилось бы 75

Виктора Перевалова не стало летом 2010 года. Ослабленный болезнями организм не перенес небывалой жары. Причем это случилось, когда в его бурной жизни наступила абсолютно белая полоса. Сбылась его главная мечта – он, наконец, вернулся в кино. Вернулся триумфально: на премьере фильма «Граффити», где Виктор Порфирьевич сыграл ключевую роль, зал аплодировал стоя. В том числе лично ему.

Когда он рассказывал мне об этом, огромные слезы счастья текли по его щекам. «Сам видел, как две молодые девчонки в партере рыдали», — хвастался как мальчишка 61-летний актер, ладошками утирая совсем нескупую мужскую слезу. «Ура!», — чуть не кричал он. В «нулевые» — после долгих лет забвения — роли вновь потекли как из рога изобилия. За четыре года он успел сняться в 14 проектах! Звали даже чаще, чем во времена его звездной юности, во времена «Марьи-искусницы», «Республики ШКИД», «Я вас любил», «Старой, старой сказки», «Трактира на Пятницкой»…

В юбилей Виктора Перевалова предлагаю самые яркие фрагменты его интервью 2006 года.

«В «МАРЬЮ-ИСКУСНИЦУ» ВЫБРАЛИ ИЗ 100 КАНДИДАТОВ

«В кино я попал абсолютно случайно, — рассказывал он автору этих строк. — Моя семья никакого отношения к искусству не имела. В первом классе, помню, нас повели во Дворец пионеров на экскурсию. А там ассистенты режиссеров как раз искали мальчишек для фильма «Тамбу-Ламбу». Снимал его Владимир Бычков, который позже снял «Город мастеров» и «Достояние республики». Такая белая голова, как у меня, была единственная на весь класс, и, я так подозреваю — на весь Дворец пионеров тоже. Вот меня из толпы и выхватили. Записали адрес, через какое-то время прислали повесточку с «Ленфильма» и в итоге я сыграл одного из двух главных героев — Вовку. А вот в «Марью-искусницу» я прошел очень большой отбор: человек эдак сто претендовало на роль Иванушки… Отобрали меня.

Как мне работалось с такими «глыбами» как Михаил Кузнецов, Георгий Милляр, Нелли Мышкова? Для меня они были не «глыбы», что я понимал тогда!? Просто — партнеры по работе. Да, я смотрел только что вышедший фильм «Чрезвычайное происшествие» про захват советского танкера чанкайшистами с Кузнецовым в главной роли, очень нашумевший в те времена. Я знал, что он знаменитый актер. Но все они вели себя со мной так запросто, так естественно, что я не чувствовал в них больших артистов.

Помню, я уставал жутко, бывало, меня привозили со съёмок домой, я ложился на кровать, и из носа в две струи хлестала кровь — от перегрева и переутомления. Но, глядя как работают эти дяди и тети, я не мог себе позволить упасть на землю, заколотить ногами и закапризничать, мол, голову напекло. Хотя съемки в «Марье-искуснице» — это была почти пытка для ребенка. Меня обрили наголо, привезли в Ялту, естественно в первый же день моя башка «сгорела» напрочь. И мне на эту сгоревшую голову надевали парик, по краям промазывали спиртовым лаком и приклеивали. Ох, как содранной коже было «приятно»! А еще — однажды мы на пару с «солдатом» Михаилом Кузнецовым грохнулись с трехметровой высоты, я повредил позвоночник и угодил в больницу. Но я хоть и был ребенком, работал по-взрослому».

СОВЕРШЕННОЛЕТИЕ «ОБМЫЛИ» КОНЪЯКОМ

«Детства у меня как такового не было. Потому что практически все картины снимались месяцев по семь-восемь, как минимум. А «Балтийское небо», на съемки которого я попал сразу после «Марьи-искусницы», — аж два года. Даже если не находилось для меня больших ролей, всегда полно было эпизодических. Я же как егоза – на месте никогда не сидел, облазил все павильоны «Ленфильма», было интересно — как, где и что снимают. И периодически режиссеры «ловили» меня в свои картины. Ведь мальчишки все время нужны, а режиссеры, как и все нормальные люди – ленивые. Зачем прочесывать весь Советский Союз? Есть вечно молодой Витька — его и снимай!

— Гонорары на что тратили?

Пока с родителями жил, все шло в семью. Я на руки денег не получал вплоть до фильма «Республика ШКИД». Мама приезжала и забирала за меня зарплату. А в феврале 1965-го я получил паспорт, и 26-го числа мне выдали лично в руки мой первый аванс – в той самой в кассе, где все меня знали сызмальства. Пришел в павильон и сразу же натолкнулся на Кольку Годовикова, который в будущем стал Петрухой в «Белом солнце пустыни». Вот мы с Колюней и «обмыли» мое совершеннолетие — пошли в творческое кафе и выпили по пятьдесят грамм коньячку. И хотя выглядели мы в то время на все тринадцать с половиной (я всегда гораздо моложе своих лет выглядел), нам без звука налили. Сели мы за столик, треснули, закусили шоколадкой и пошли такие все из себя гордые. Это был первый алкоголь в моей жизни».

Кстати, никогда не спрашивал Кольку, как он оказался за решеткой. Но, я считаю, что во многом пацанский гонор сыграл с ним злую шутку. Это когда на все плевать – нары, так нары…

Я по себе знаю, что это такое. Я и сам запросто мог загреметь. Поскольку район у нас был новый, ребят съехалось много, общались все как? Побегать, попрыгать, куда-то залезть, костер пожечь, покурить под кустами втихаря, пока никто не видит. Но были и пацаны постарше, они собирались кодлами, ездили в соседний микрорайон с кем-то драться. Некоторые заставляли мальцов по форточкам лазать, воровать, а краденое продавали. Очень многие из нашего двора через это прошли, а вот меня старшие — те, кто в принципе этим верховодил, почему-то оберегали. Даже драться с собой не брали. А я бы пошел, и в квартиру чужую на «слабо» наверняка бы залез. За компанию, может, вообще невесть что сотворил бы. Пацанский гонор по тем временам – великое дело! Кольке в отличие от меня не повезло, вот он и наворочал себе проблем».

«ДАЛЬ КО МНЕ КАК К МЛАДШЕМУ БРАТУ ОТНОСИЛСЯ»

«Пик» моей, если так можно выразиться, славы начался после «Я вас любил». Узнавали на улице, девочки вешались на шею и все сопутствующее. Но опять же потрогать эту птицу славы было некогда, потому что следом обязательно уже шел следующий фильм.

Почему не пошел учиться в театральный? Честно? Лень! Учиться я не хотел никогда. После картины «Я вас любил» была мысль поступить в ВГИК, но режиссер Владимир Роговой отловил меня в коридоре «Мосфильма» и затащил на другие съемки… Правда, вечернюю школу я все же закончил, уже в армии. Я считаю, что кино — это не театр. Если ты нужен, тебя и без института позовут, а не нужен — с тремя не возьмут. Сколько я знаю ребят, которые штаны просиживают в студии киноактера. Некоторые из них по два вуза закончили. Я же учился прямо на площадке, как тот Ванька Жуков. Да и как не научиться, если мимо меня великие люди ходили!

Например, я очень подружился с Михаилом Ивановичем Пуговкиным! Помню, на съемки фильма «Годен к нестроевой» он приехал с супругой Александрой Николаевной. А поскольку деньги по молодости улетучивались из моих карманов моментально, Александра Николаевна всегда меня подкармливала. Михал Иваныч тоже меня поддерживал, периодически проигрывая мне в карты. Бывало, видит, что я пустой, голодный, звонит: «Витька! Я новую систему придумал в «чешского дурака». Давай заходи, я тебя «сделаю»!» Часа два посидим, рублей пятнадцать я у него «выиграю». Все – побежал ужинать…

У Юры Белова я в Москве жил неделю, он ведь тоже всю жизнь играл «чайников». И у него тоже была трагедия из-за того, что такой образ оказался больше не нужен. Еще с Олегом Борисовым у нас сложилась дружба во время съемок фильма «Город зажигает огни». Несмотря на большую разницу в возрасте, я называл его на «ты». Последний раз мы с Олегом встретились в гостинице «Минск», году в 1979-м. Сидели в номере, ели бутерброды с красной рыбой и пили коньяк. Они с Леней Неведомским, с которым вместе работали в БДТ, говорили о высоких материях. А я смотрел на них, разинув рот, и пребывал в эйфории.

Очень хорошие отношения сложились у нас с Олегом Далем. Мы подружились на съемках «Старой, старой сказки». Я играл принца. А он — солдата. Позже частенько встречались с ним на «Ленфильме». Он же не намного старше меня, поэтому почти как к младшему брату относился. Очень по-доброму, по-дружески. В пику Марине Нееловой, которую он все время пытался подколоть, подцепить (может, в силу каких-то чувств, но поскольку не знаю, то и не продолжаю тему). А меня он воспринимал с одной стороны, как равного, а с другой, как младшего, за которого он как-то ответственен, что ли.

Работать с ним было необычайно легко. Поддавать он поддавал, но не на «Старой, старой сказке». Помню, был случай, когда на «Ленфильме» вывесили приказ «Даля не пущать!», а я провел его через знакомого охранника…

Последняя наша встреча была жуткой. Снимался фильм о блокаде, где он играл, кажется, балетмейстера. И я навсегда запомнил момент: лютая зима, набережная Невы. Какой-то дом с выбитыми стеклами, засыпанный снегом троллейбус, грузовик. Между ними «пятачок» на месте когда-то взорванной церкви. Сумерки. Я иду и вижу метров за пятьсот спиной ко мне фигуру человека в солдатской шинели. Я сразу догадался, что это Олег. Как? До сих пор — загадка… Режиссер объявил перерыв, Олег ко мне подошел, мы перекинулись о житье-бытье. А через год он умер».

«В НАШЕ ВРЕМЯ АРТИСТОВ ЛЮБИЛИ БЕСКОРЫСТНО»

«Впервые влюбился я, как и все, наверное, — лет в 14. Влюбился, потом разлюбился. Я как-то спокойно всегда к этому относился. Даже критически. Когда на улицах подходили, я всегда понимал, что подходят к тому парню, кого они видели на экране. И вел себя, я бы сказал, крайне хладнокровно. Фигушки, а не отношения! Я прекрасно отдавал себе отчет в природе этого влечения ко мне и не путал божий дар с яичницей.

Но пользовался, конечно. А почему нет, если девчонки всегда были на расстоянии вытянутой руки. Бери и вперед! Это сейчас звезды боятся до кого-нибудь пальцем дотронуться. То засудят, то жениться заставят, то мильоны отберут. А в наше время все было спокойно – повстречались, разошлись. Особенно, когда уедешь на полгода в какой-нибудь Урюпинск. Что там делать, если не найти какую-нибудь девчонку, две, три…

Помню, на Чегете мы больше четырех месяцев снимали картину «Сын чемпиона» про горнолыжников. Приехали туда почти суровым мужским коллективом перед Новым годом, то есть абсолютно не в сезон. Гостиница пустая, кроме нас — ни души. Кинотеатр закрыт, библиотеки, музеи не работают, даже газету не купишь. Световое время, пригодное для съемок, с десяти утра до четырех вечера, дальше темень хоть глаз выколи. Отснимем, сколько успеем, спустимся на подъемнике с горы и… Что делать? Естественно, бухать. Пили по вечерам всякую дрянь — портвейн «Кавказ», который еще хуже чем «72» и «Солнцедар». Квасили по-черному. Мы все просто озверели! И вдруг в середине января начался сезон, поехал «турыст». Точнее — «турыстки». Что тут началось! Все мигом протрезвели, встрепенулись, ну и… пользовались бешеным успехом у прекрасного пола. К счастью, писем, что на Колыме подрастает мой сынок, не получал никогда.

А если говорить о моих любовных приключениях, в то время было совершенно другое отношение к артистам. Да и у меня все-таки был имидж лирического героя, а не мачо, как сейчас говорят. Мой герой такой – за ручку подержаться, в щечку поцеловать, под окнами полдня потоптаться, любимое имя на снегу выводить… И никакой постели! В Минске ко мне на улице подошла девчонка. «Можно с вами поговорить?» «Да» — отвечаю. Оказалось, она пишет стихи. Взяли пива, пошли ко мне в гостиницу. И что же, вы думаете, мы всю ночь напролет делали? Она до утра читала стихи, а я слушал. Утром проводил ее и все. То есть душу излить – это ко мне, всегда пожалуйста. И таких историй – уйма. Словом, другой контингент женщин был около меня.

И в то время артистов любили бескорыстно… Уж точно не для того, чтобы подлечь, блин, под него, ему ребенка закатать, счет ему выставить, а потом еще книжки писать, как все это было, и какой он слабак в постели. Если и была, то такая очень-очень добрая любовь, спокойная…

Со своей единственной женой я познакомился своеобразно. Я после армии снимался в фильме «Аня и Алеша». Однажды друзья затащили в ЦПКО на Кировские острова – в парк. Прекрасно отдохнули. На обратном пути захотели купить пышек. А очередь ну просто огромная! Пока стояли, я глаз на нее и положил. Смотрю: мнется в сторонке такая вся на контражуре девчонка. Потом оказалось, что она терпеть не может стоять в очереди – займет и отойдет поодаль. Я принципиально никогда не «торговал лицом», хотя оно к тому времени было известным. Но для нее сделал исключение – взял пышки без очереди. Но только ей. Дождались мы моих знакомых, и пошли все вместе. Вот так уже 35 лет вместе и идем.

Кстати, она не знала, что я артист, пока меня не увидела одна из ее подруг. А для меня, как я уже говорил, важно, чтобы меня любили как Виктора Перевалова, а не Принца с розой из «Старой, старой сказки». Возможно, это все и решило».

О РОМАНЕ С «ЗЕЛЕНЫМ ЗМИЕМ»

«Не скрываю, что у меня был «большой роман с алкоголем». Причем, когда есть работа, то он без последствий, а вот когда работы не стало… Какое-то время я старался без дела не сидеть, но толком ведь ничего не умею, кроме как сниматься в кино. А когда в тридцать с лишним лет остаешься без профессии…Тормоз пропал! Утром на съемку не надо, о внешнем виде заботиться нет необходимости. Поэтому можно себе позволить все, что угодно. Раз-два позволил – потом уже неделю не остановиться. Это все мы проходили. Спасибо жене, каждый раз вытаскивала. Где с боем, где как, но… до сих пор жив, не помер.

Понимаете, я запойный во всем. В карты я с трудом, но бросил играть, потому что мне нельзя – остановиться не могу. Очень азартный. К тому же мне не везет как Пушкину – всегда проигрывался в пух и прах. Если книга хорошая попадется, могу читать, не отрываясь, и забыть обо всем на свете. Точно так же и с водкой – пока не выпью, от бутылки не отойду. Если дело какое-то увлечет, я спать не лягу¸ есть не стану, пока не доделаю. Но должно понравиться. Водка понравилась! У меня кран работает в двух положениях: либо я пью до посинения, либо я в полной завязке. Среднего не дано. Правда, сейчас уже года четыре вообще в рот не беру, тьфу-тьфу-тьфу! Но, как говорится, не зарекаюсь…

— Оставшись без работы, не пробовали обращаться к знакомым режиссерам, актерам, вдруг помогут?

Знаете, кинематограф – такой специфический суровый мир, он никогда ошибок не прощает. Год сидишь без съемок, потом придешь на киностудию, которой отданы лучшие годы, та-а-акое о себе услышишь. Уши вянут! Лично я и «в дурдом попадал», и «спивался до белой горячки», и «в тюрьму сажали», и «вообще уже помер давно под забором». Люди меня встречают на улице, и креститься начинают: «Разве ты жив?» Однажды моей жене сказали, что по телевизору передали в новостях: «Твоего Витьку на съемках зарезали!» Хорошо, я именно в тот день домой вернулся… Не знаю, кто эти байки «рожает», но таких уйма. Вроде и врагов никаких нет, а вот тебе на!»

«ЛЮБЛЮ ВЕСЕЛЫЕ СЪЕМКИ»

«Мои любимые фильмы? «Я вас любил», «Марья-искусница»… Эта киносказка хороша тем, что – на века. Совершенно шикарно снято, тем более, что сказка абсолютно не зависит от того, что у нас в Кремле происходит. Моя внучка на ней выросла. Причем, когда ей объясняли, что вот этот мальчик – ее дед, она думала, что все это какие-то «китайские шутки».

А вообще-то я больше люблю те фильмы, где было весело работать. Самый классный фильм был «С весельем и отвагой», который не очень популярен, хотя снимал его Леша Сахаров – это была его первая картина. Веселый он был, потому что это была Керчь, это было море, это был сейнер рыболовный, была прекрасная компания актеров – там был Сашка Январев, Коля Мерзликин, Валя Голубенко.

— Почему вы с такой ностальгией не вспоминаете, например, «Старую, старую сказку»?

Она интересная по ансамблю, но лично для меня неинтересная по процессу работы. Конечно, здорово было с Олегом Далем общаться, с Игорем Дмитриевым. Там и Георгий Вицин, и Георгий Антонович Штиль, и Владимир Этуш… Великая команда. Но как только сказали «Стоп! Съемка окончена!», все по своим домам. Поэтому кроме работы и воспоминаний никаких.

Конечно, прекрасно было за великим Вициным наблюдать. Надежда Николаевна Кашеверова всех нас в первый день познакомила: это Витя, это Мариночка, а это Георгий Михайлович. Только она в сторону, Вицин хитро так обвел всех взглядом и говорит: «Для вас я — дядя Гоша!» Помню, едва объявляли перерыв, мужики все курить бежали, а он на диванчик — блыньсь и отключился. Через десять минут все возвращаются, он встал — и в кадр. Фантастика! Мы, наверное, недели две по ночам снимали, ближе к утру у всех глазки красные, лица осоловевшие, а «дядя Гоша» как огурчик. Блестящий ансамбль, ничего не скажешь, но вот не было междусобойчика после съемки…»

«ВЕЧНЫЙ МАЛЬЧИК» ВЫШЕЛ В ТИРАЖ

«То, что я вышел в тираж, и моя звезда закатилась, я понял в самом начале 1980-х после «Трактира на Пятницкой». Сидю. Сидю. Вроде бы и фильм вышел, и неплохо пошел, но никто не зовет. А я человек не тусовочный, не могу поехать на «Ленфильм», сесть в творческом кафе и делать вид, какой я гениальный. Дескать, мне даже некогда с вами разговаривать, я размышляю, как буду играть Гамлета послезавтра буквально… Я в этом соусе не могу вариться абсолютно. Я всю жизнь сидел дома и ждал, когда позвонят. Нужен – позвонят, никуда не денутся. Не нужен, не поможет даже то, что я буду стоять перед мордой их лица. Ни звоночка. Надо же чего-то зарабатывать.

Я тогда брался за любые эпизоды, лишь бы деньги платили. Вскоре на экраны вышел фильм «Трудный возраст», с Юозасом Будрайтисом в главной роли. Он играл дегустатора на парфюмерной фабрике, у которого вдруг нюх пропал. Я снялся там в эпизоде и совершенно забыл про эту картину. И вот как-то стою возле пивного ларька, пиво пью, ребята соседские мне говорят: «Вить, вчера кино смотрели, где герой нюх потерял. Ты там появился и тут же раз — и пропал! Тебя что – вырезали? Мы думали, ты придешь, всех бандитов разведешь, а ты…» А я там милиционера в сапогах сыграл, сапоги эти помогли Будрайтису нюх вернуть: он вспомнил, что они ваксой воняют. В фильме один раз мое лицо показали и четыре раза сапоги. Я понял, что все – финита. Надо что-то другое искать. «Милицейские сапоги» хватит играть. В общем, психанул, и ушел! И надолго вывалился из обоймы.

Я долго размышлял, почему так произошло. Очевидно, «вечный ребенок», этакий лопоухий «чайник» не от мира сего стал не нужен. Отошел мой типаж. Был нарасхват, а потом – все!

Поэтому я потом занимался всем подряд, что могло прокормить. Крутил гайки монтером пути в метро. Никто и не догадывался, что артист Перевалов по ночам «рельсы выпрямляет». Четыре года ездил на шабашку в совхозы Воронежской области. Даже на машину заработал… В 1985-м году, когда Горбачев с вином начал бороться, я устроился в винный магазин грузчиком. Вот где золотая жила была, особенно, учитывая, что я был единственный из них непьющий. Немножко полу-бизнесом, полу-посредничеством пробовал заниматься в начале девяностых, когда самый бардак был. Даже в Америку летал работу искать. Еще мне не раз предлагали посидеть в разных бандитских конторах зиц-председателем, когда был разгул первичного накопления капитала. И деньги сулили приличные. Естественно, если в офисе сидит бандюган, никто не даст ни копейки, а если посадить меня… с моим приятным лицом, внушающим доверие, с глазами, которые не лгут… Но я отказывался — очень уж не хотелось садиться в тюрягу.

Иной раз у меня просто не было зарплаты никакой, слава Богу, жена на заводе работала, и ей стабильно платили. Хорошо, что мы хотя бы не бомжи…

— Это правда, что ни один ребенок не сыграл столько ролей, как в свое время Витя Перевалов?

Да пожалуй! Кто у нас в детстве снимался? Проклова, но немного. Витька Косых, Сережа Шавкуненко, пока не убили. Наташа Селезнева в первый раз снялась совсем малипусенькой, такая симпатяга с бантиками — раскрасавица. Но я раньше всех начал и детских ролей больше всех сыграл однозначно.

Когда в 2005 году режиссер Игорь Апасян позвонил и предложил роль почти бомжа, битого жизнью деревенского философа в своем фильме «Граффити», я сначала не поверил. Поэтому от радости по квартире не прыгал. А когда все стало реальностью, и меня утвердили на роль Клизи, конечно, кураж взыграл. По кино я очень соскучился. И не думал, что картина будет иметь такой успех и ее купят Япония, Германия, Израиль. Теперь мои новые фотографии есть в актерской базе на киностудии имени Горького и на «Мосфильме». Недавно опять снялся, причем, не где-нибудь, а в «Братьях Карамазовых» у Юрия Мороза. И вообще у меня столько в последнее время стало интересных предложений.

— И последний вопрос. О чем жалеете больше всего?

Обидно, что весь красочный фейерверк пришелся на начало жизни. Лучше бы наоборот».

Load More Related Articles