Роксана Бабаян — о том, почему иногда ей хотелось «прибить» Державина, дружбе со свекровью и номере «Эльдар»

Изысканные манеры, безупречный стиль и интеллигентность.
Её хиты из 90-х до сих пор звучат на радио и ТВ, а её чувству юмора завидует сам Александр Ширвиндт. У нас в гостях народная артистка России Роксана Бабаян.

– Хочу поговорить о Вашей паре с Михаилом Михайловичем. Как Вы познакомились?

– Это была какая-то общая история. Мы ехали в Джезказган, мои прежние отношения были на излёте. И этот брак был как «притулиться».

– Вы говорили, что Ваш первый брак был для прикрытия. Кто кого прикрывал?

– Было очень много талантливых ребят, которых Орбелян приглашал из других городов – это была традиция. Отличный парень был и Женя (Евгений Томах, умер 18 сентября 2019 года. – Прим. ред.). К сожалению, его уже нет. Это была очень милая история, я вышла за него замуж. Мы вместе ездили, у него замечательная семья. Последний раз его родителей я видела в Тель-Авиве: у меня были гастроли. Мама у него еврейка, папа – русский. Женя был очень хорошим человеком, но это была временная история, поэтому, когда мы встретились с Михал Михалычем, я была свободна в этом смысле…


Фото: Вокруг.ТВ. Роксана Бабаян и Михаил Державин прожили вместе 37 лет

– Когда Вы поняли, что Михал Михалыч – это Ваш человек?

– Трудно сказать. Когда происходят, на первый взгляд, неожиданные вещи, они не просто так. На всё воля Божья. Я была тогда свободна, Михал Михалыч был условно свободен. Эта история никому не повредила. Я тогда как раз прилетела с Кубы и должна была лететь в США, но комсомольский начальник мне сказал: «Не полетишь в Джезказган — не полетишь в США». В общем, я вернулась с Кубы, и на следующий день в 8 утра у меня был самолёт в Джезказган. И это было самое замечательное место в моей жизни. Там было много народу – киношники, театралы, в том числе и Михал Михалыч, которого тоже в последнюю секунду буквально позвали в эту поездку.

– В такой огромной компании интересных людей Вы выделили Михал Михалыча…

– Представляете, мы приехали туда, а нас там никто не ждал. И это была самая главная непонятность, которая только может быть в жизни, словно Господь специально для нас с Мишей это устроил, чтобы мы встретились. После Джезказгана через две недели я улетела в Африку на три месяца – у меня были там очень бурные концерты для коренного народа. Я вернулась, и мы опять встретились…

– Вы даже смогли найти контакт с бывшей женой Державина… На чём Вы сошлись?

– На том, что никто ни у кого ничего не отнял. Просто наступает момент, когда всё уходит.

– А ещё интересно то, что Вы сразу подружились с мамой Михал Михалыча. Как Вам удалось найти общий язык со свекровью? Поделитесь секретом.

– Никакого секрета нет. У Михал Михалыча оказалась весёлая, замечательная маман, с юмором. Она такую прошла жизнь! А какой у неё был супруг – звезда Вахтанговского театра! У неё трое детей было… Михал Михалыч был очень привязан к своим корням, он рано потерял отца, и Ираида Ивановна осталась одна с тремя детьми на руках. Михал Михалыч был старшим, потом Анечка и Танюшка. И эта квартира для него была очень дорога. Я это поняла, поняла, что никакие хоромы, которые нам предлагали, не компенсируют ему спокойного, радостного ощущения от того, что он может с четвёртого этажа на второй спуститься в халате и в тапках, чтобы увидеть маму, Таню.

– Александр Анатольевич Ширвинд также играл большую роль в жизни Михал Михалыча. Переживали за то, как он Вас примет?

– Ни секунды. Это не просто идеальные отношения. Это моя родня…

– Вы видели, как рождались их искрометные шутки?

– Конечно! Обычно это происходило у Шурика или у нас. Если я слышала взрывы хохота, сразу шла слушать, что там они напридумывали. Это была такая радостная творческая ситуация. Это было абсолютно органично, это была жизнь.

– Помните, как они придумали легендарную сценку «Эльдар» в честь Эльдара Рязанова?

– Конечно… Эльдар Саныч Рязанов – близкий наш друг, а номер был связан, кажется, с его юбилеем. Они моментально всё придумали.

– Во время выступления у него на ногах были женские туфли 43 размера. Где Вы их взяли?

– Купили. Они были новые. Помню, как он их примерял, ходил в них по квартире – сбежались все. Хохотали невероятно…


Фрагмент номера «Эльдар»

– Отпуск Вы всегда проводили вместе, несмотря на то что работали вместе… Как Вы отдыхали?

– Это были охотничьи истории…

– На охоту ходили?

– Нет, это были какие-то немыслимые приключения. Мы старались забраться туда, где нас не найдут. Среди каких-то камышей. Мы ставили палатки, чего я терпеть не могу. Я боялась змей, поэтому всегда спала в машине. Михал Михалыч и Александр Анатольевич – в палатке. Со мной спала собака, иногда мы брали внука Александра Анатольевича и, конечно, Таточку…

– За рулём был Михал Михалыч?

– Да, меня не допускали. «С твоим темпераментом ездить нельзя», – говорили мне.

– Михал Михалыч любил розыгрыши. Вас он разыгрывал?

– Конечно, много раз. А какие прекрасные шаржи он рисовал! Он ведь был блестящий художник. Он мог нарисовать рубль или три рубля. И на секунду казалось, что это реально деньги. А розыгрыши он придумывал очень обаятельно и смешно.

– Как Вы реагировали?

– Хохотала. История наших взаимоотношений – очень радостная. Все наши поездки и посиделки… Ни разу не было никакого раздражения.

– Вы вместе прожили 37 лет. Какое самое важное событие в вашей жизни Вы можете назвать?

– То, что мы поженились. Это событие всё и определило. Иногда мне, конечно, хотелось прибить своего мужа… Понимаете, мужчины думают иначе, у нас же другая логика, другие темпераменты, но они, как правило, правы по максимуму. Их логика более конструктивна, наша же более эмоциональная и лёгкая. У женщин такая задача – лавировать в различных ситуациях. А у мужчин другая задача, поэтому они для меня великая ценность.

– Какие чисто мужские фишечки Вы прощали мужу?

– Я опасалась за его здоровье – он был очень хрупким, только в этом смысле я могла как-то злиться. Например, он не выпил лекарство. Порой я готова была его прибить за это.

– Диету пытался соблюдать?

– Михал Михалыч и диета – это две разные вещи. Его невозможно было посадить на диету.

– Ему нельзя было что-то запретить?

– Ну что вы? Он мог сказать: «Да, конечно» и тут же забыть. Мужчины – они другие, их просто надо принимать. И если корректировать, то деликатно. Так, чтобы это не было взрывоопасно. Мужчину исправить невозможно, мне так кажется.

– Вы как-то сказали, что живёте в своём мире и по своим правилам. Что это за мир и что это за правила?

– День прошёл — и слава Богу. Что нужно? Что не нужно? Во имя чего? Мы же каждый раз оцениваем… Жизнь, она идёт в движении, и мы в этом движении растём или деградируем, признаём свои ошибки или не признаём. Бог даст день, Бог даст пищу…