«Покажите мне лётчика, который меня сбил!» — как пилот СССР поставил на место аса Люфтваффе?

Случай, о котором идёт речь, описан в воспоминаниях генерала Александра Васильевича Бондовского. Это уникальный военачальник, который дважды попадал в плен (21 июля и 21 октября 1941 г.), но оба раза убегал из колонны военнопленных на марше, выбирался к своим и успешно проходил спецпроверку.

Войну он начал командиром 85-й стрелковой дивизии, в мае 1941-го переведённой из Челябинска в Гродно. В первый же день германского вторжения, 22 июня, над позициями подчинённых Бондовского был сбит истребитель Люфтваффе, который прикрывал бьющие по нашим аэродромам бомбардировщики.

Причём сбит он был тараном. Наш пилот, расстреляв весь боекомплект, пошёл на этот смертельно опасный манёвр, чтобы свалить ведущего немцев. И ему это удалось.

Мессершмитт Ме-109 после столкновения упал, а его пилот выпрыгнул с парашютом и приземлился на огневые позиции одного из дивизионов 223-го гаубичного артиллерийского полка 85-й дивизии.

Германский пилот при приземлении подвернул ногу и не смог скрыться. Отстреливаться он не стал, спокойно сдавшись в плен.


Генерал Бондовский. Фото в свободном доступе.

Советский истребитель И-153 «Чайка» совершил жёсткую посадку близ деревни Черлены. Наш лётчик получил гораздо более серьёзные травмы и не мог сам передвигаться: его с места приземления пришлось эвакуировать на носилках. Первую помощь отважному пилоту оказала фельдшер понтонного батальона Нина Горюнова.

Первое впечатление от первого пленного немца

Что сразу обратило на себя внимание – это то, что немец «вёл себя дерзко, и был скорее удивлён, чем напуган. Он всем своим видом показывал, что плен для него – какое-то недоразумение».

Это было поведение профессионального спортсмена, который проиграл в соревновании. Да и то – только потому проиграл, что его соперник неожиданно воспользовался «грязным» приёмом. А не поведение агрессора: немец явно не осознавал, что его ждёт скверная участь за участие в вероломном нападении на СССР.

Словом, пилот Люфтваффе был высокомерен, держал себя снисходительно, как победитель. Он явно не осознавал, что лично для него война уже закончилась.

Из изъятых у него документов стало ясно, что нашему истребителю удалось сбить командира эскадрильи, майора Лемана. Под лётным комбинезоном наши военные с удивлением обнаружили на немце цивильную гражданскую одежду. Что это? Чтобы, на тот случай, если самолёт будет сбит – пилот смог скрыться среди мирного населения?


Какие-то офицеры люфтваффе на полевом аэродроме (о дальнейшей судьбе майора Лемана ничего не известно, и фотографий его нет). Фото в свободном доступе.

Первый допрос пленного вёл знавший немецкий язык военврач 2-го ранга Лизогуб, командир 48-го медико-санитарного батальона 85-й стрелковой дивизии. Но оказалось, что знание немецкого особо и не требуется: майор Леман неплохо говорил по-русски. Он рассказал, что в 30-х годах учился в СССР в военно-лётной школе, в городе Энгельсе.

«Складывалось впечатление, что он всё ещё не понимал, что находится в плену, настолько его переполняла спесь и самоуверенность победителя. С гордостью немец рассказывал, как отличился в боевых действиях в небе Испании, Бельгии, Польши, Франции, Греции, что награждён двумя Железными крестами и т.п.»

Встреча не соперников, а врагов

«У меня просьба. Могу я поговорить с тем лётчиком, который меня сбил? Я понял, что он находится здесь же», – обратился майор Леман к советским офицерам. Надо сказать, что наш раненый пилот (которого разместили в хате жительницы Черлен Степаниды Вишняковой (Гурбик), где квартировала фельдшер Горюнова) – тот тоже просил показать ему немца, которого он «приземлил».

Что ж, им решили устроить эту встречу. Она была короткой.

Майор Леман представился. Сказал, что на его счету больше тридцати сбитых самолетов противника. Что в России надеялся увеличить свой счёт, но не думал, что придется иметь здесь дело с фанатиками и в первый же день выбыть из строя:

«Мы, немцы, ценим мужество, и я понял, что имел дело с храбрым пилотом, но такого фанатичного поступка я от Вас не ожидал».
«У нас другое понятие о мужестве, – ответил советский лётчик, – и мы не нападаем на спящие мирные города, как вы».


Андрей Данилов. Фото в свободном доступе.

Его звали Андрей Степанович Данилов, 127-й истребительный авиаполк 11-й смешанной авиадивизии Западного особого Военного округа. После излечения он вернулся в строй. Войну Данилов завершил в воинском звании подполковника.

В Белорусском государственном музее истории Великой Отечественной войны есть его карманные часы и пуля, с аннотацией:

«22 июня 1941 г. в воздушных боях под г. Гродно А.С. Данилов, сбил два самолёта: разведчик FW-189 и бомбардировщик Ju-88, а третий – Bf 109 – протаранил. Получил пулевые и осколочные ранения; одна из вражеских пуль, ударившись о карманные часы, повредила ногу. Летчик сохранил часы, которые спасли ему жизнь и в 1962 году передал на вечное хранение в музей».

В той же коллекции представлены его ремень, кобура, планшет, навигационная линейка, зажигалка, портсигар, мундштук и шлемофон.

Вчитайтесь, пожалуйста, в эту цитату из воспоминаний Андрея Данилова, узнайте об этом подвиге из первых уст:

«Жму гашетки, а пулемёты молчат. Понял: кончились патроны. Вижу: левая плоскость ободрана, перкаль болтается, рёбра наружу. Машина слушается плохо. А немцы лупят по очереди. «Вот теперь, – думаю, – погиб». Эрликоновский снаряд нижнюю плоскость пробил, пуля в сухожилие левой руки угодила, лицо в мелких осколках, реглан искромсан…
Верчусь, как куропатка, а поделать ничего не могу. Теперь уже всё равно – таран так таран! Успел отчётливо увидеть горбоносое лицо немца и подумать: «Ну нет, ни мне, ни тебе!» Не помню уже, как довернул свою «Чайку» и винтом рубанул «Мессершмитт» по крылу. Он и посыпался»…