«Неудивительно, что он не хотел это вспоминать!»- что совершил на войне советский режиссёр Леонид Гайдай?

Режиссёр Леонид Гайдай снял в 60-80х годах самые культовые народные кинокомедии, которые до сих пор остаются непревзойдёнными достижениями этого жанра. А вот давать интервью маэстро не любил. Особенно избегал вопросов о своём участии в Великой Отечественной войне.

Попыток журналистов подготовить о нём материал к очередному юбилею Победы Гайдай избегал.

«Я слишком мало воевал, чтобы о подвигах рассказывать»; «На Калининском фронте пробыл всего 4 месяца. А потом – госпиталя, госпиталя, госпиталя…», – вот и все его военные воспоминания.

И только спустя годы, когда открылись архивы с материалами фронтовой поры; когда родные режиссёра поделились его письмами из армии, стало возможным понять, что стояло за этими четырьмя месяцами войны Леонида Гайдая.

Неудивительно, что не хотел вспоминать!

До нынешнего дня точно неизвестно, сколько красноармейцев погибло во Ржевско-Вяземской операции. В любом случае, это сотни тысяч человек. Именно в этот смертельный водоворот и попал осенью 1942 года прибывший с пополнением из Дальнего Востока Леонид Гайдай.


Леонид Гайдай: красноармеец и популярный кинорежиссёр. Фото в свободном доступе.

О кровопролитии боёв 381-й стрелковой дивизии, в которой ему выпало воевать, говорит статистика боевых донесений этого периода. Дивизия два раза прорывалась вперёд, попадала в окружение и с боем выходила из него. Первый раз – в составе 223-х бойцов и командиров; второй раз – численностью в 310 человек.

Это при том, что по штатному расписанию численность дивизии была почти 14,5 тысяч человек. Понятно, что в военных условиях она пополнялась и укомплектовывалась личным составом далеко не полностью. Но даже если всего лишь наполовину – всё равно статистика получается ужасающая.

«Лёня не любил вспоминать и не рассказывал о войне. Он говорил, что те, кто там не был, всё равно не поймут, что на фронте пережили люди. Зато после войны в нём появилась уверенность, что после таких жертв нужно давать людям радость. Что он и делал всю жизнь».
(Цитата из интервью вдовы Гайдая, актрисы Нины Гребешковой журналу «Собеседник»)

Из «ковбоев» – в разведчики

Леонид Гайдай родился и вырос в Забайкалье. Его отец был украинец, из-под Полтавы, сосланный в Амурскую губернию по делу подпольной организации эсеров, за «экспроприацию у крупного свеклопромышленника Богданова денежных средств «на дело революции».

Будущий режиссёр 21 июня 1941 года отметил свой выпускной вечер в школе. Через 2 дня после этого, 23 июня 1941 года, пошёл записываться добровольцем в армию, но его не взяли.


Гайдай на съёмках, с Анатолием Папановым и Александром Ширвиндтом (Папанов, кстати, тоже фронтовик). Фото в свободном доступе.

Призвали в феврале 1942 года, и направили служить в Монголию. Служба у Гайдая была «ковбойская».

«Вместе с сослуживцами ловим диких монгольских лошадок, приучаем их к узде, к седлу, и затем отправляем на фронт. Садимся на этих монгольских лошадок, ноги наши на земле, а лошадки из-под нас выходят. Они ведь низкорослые».
(Цитата из письма Леонида Гайдая, отправленного с ж/д станции Ага Могойтуйского р-на).

Журналисты придумали такую легенду (подтверждения, что это правда, нет!):

Когда стали отбирать добровольцев на фронт, случился эпизод, который потом был комично обыгран в комедии «Операция «Ы» и другие приключения Шурика» – когда дебошир Федя на каждую строку милицейской разнарядки отвечал громким «Я», и решительным шагом вперёд. Так, мол, вышагивал и Гайдай по каждой строке фронтовой разнарядки – (кто хочет добровольцем в артиллерию? кавалерию? танковые войска? и т.д.)

Так или иначе, но поздней осенью 1942-го Леонид Гайдай прибыл на Калининский фронт, и угодил прямиком в ржевскую мясорубку – тяжёлые, кровопролитные, выматывающие бои на Ржевско-Вяземском направлении.


Гайдай и Гребешкова. Фото в свободном доступе.

Служил в разведке 1263-го стрелкового полка. В приказе № 069 по 1263-му стрелковому полку написано, что 12 декабря 1942 года Леонид Гайдай «в боях за деревню Енкино забросал гранатами огневую точку противника, лично уничтожил трёх немцев, и вместе с другими товарищами участвовал в захвате военнопленного», за что и был награждён медалью «За боевые заслуги».

Других наград получить не пришлось: воевал Леонид Гайдай чуть более четырёх месяцев. 20 марта 1943 года он был ранен осколками мины. Вот что он писал по поводу этого ранения из госпиталя родным:

«Шёл, тащил «языка». Стало тяжело – передал его другому. Нас там 5 человек в поиске было. Отстал немного. Зацепился ногой за проволочку какую-то. А это оказалась натяжка от мины»

Над ногой сержанта Гайдая военным хирургам пришлось потрудиться основательно – ему грозила ампутация. Будущий режиссёр перенёс пять операций, и домой вернулся лишь в январе 1944 года. На костылях, признанный инвалидом IIгруппы.

Известный педагог Нина Гонопольская (в то время – санитарка госпиталя) вспоминала, что Гайдай собрал из раненых и медиков самодеятельную труппу и поставил три водевиля по Чехову, подготовил концертную программу.

«Стоило ему выйти на сцену, как публика начинала смеяться и хлопать. Гайдай был всеобщим любимцем. Уморительно цитировал «12 стульев» и «Золотого телёнка».


Сведения о награждении Леонида Гайдая. Фото в свободном доступе.

Ещё много лет время от времени его рана на ноге открывалась, выходили осколки, воспалялась кость, но об этом никто не знал, кроме самых близких людей. Гайдай не афишировал свою инвалидность. Трость, которую он повсюду брал с собой на всякий случай, всеми окружающими воспринималась как причуда популярного режиссёра – аксессуар или талисман.