Советские снайперы стали одним из самых грозных врагов для немцев в годы Великой Отечественной. Фашистский солдат Курт Вебер летом 1942-го не кривя душой писал в письме домой:
Письмо это позже найдут наши бойцы в сумке самого Вебера. Рядом с ним самим, так и не избежавшим той самой пули снайпера советского роковой.
Что тут мне вам говорить — советская снайперская школа не случайно слыла лучшей в годы войны. Однако наши тайные стрелки воевали по особому негласному кодексу правил. Например, точно знали — в кого стрелять не нужно. И по каждой категории имелась собственный особая причина не открывать огонь.
Прежде всего, иногда не стреляли по санитарам германской армии, что занимались медпомощью раненым. Считалось, в ответ фашисты могут проявить какое-то снисхождение к нашим врачам. Хотя обычно такая надежда была тщетна — немцы грамма малейшей пощады к советским медикам и раненым не знали.
Не было принято стрелять по больным и тяжело раненым вражеским солдатам. Но не столько из гуманистических соображений, сколько просто потому что нет смысла тратить пулю на врага, что и так дух испускает. Да и смысл позицию свою раскрывать-то? К тому же маломобильный солдат противника снижает подвижность вражеских сил, своими жалобными криками деморализует однополчан. И зачем такого ценного тебе кадра добивать-то, спрашивается?
Не стреляли советские снайперы и по врагам, что поднимали белый флаг — символ переговоров и капитуляции.
Считалось не комильфо снайперу стрелять и по вражеским фотокорреспондентам, кинооператорам. Так как мол, те своим хоть что о войне покажут, напугают может как-то…
Не стреляли и по садившимся к нам в тыл на парашютах сбитым фашистским летчикам. А что — все равно в плен попадет. Но вот немецкого летуна на нейтральной полосе наши бравые снайперы уже считали законной целью.
Щадили обычно и немецких солдат необычной внешности — рыжих, очкариков, очень низкого или слишком высокого роста. Так как по этим выделяющимся ребятам легко было определять — меняются ли фашисты на данном участке фронта, идет или ротация. То есть, готовится ли наступление, любая другая движуха.
Не попадали под снайперский огонь с обеих сторон и похоронные команды. Так как отправить к праотцам, считай, посланцев иного мира — это уже недобрый знак. Да и похоронные команды закапывали погибших, помогая избежать, скажем, вспышек эпидемии и просто советующих запахов, что обе стороны беспокоят.
Также советские снайперы часто не стреляли в солдат в моменты, когда те справляли естественные нужды. Считались нехорошо подстрелить оправляющегося солдата. Смешно что ли слишком…. Но как только враг окончил свое нехитрое дело — тут же становился законной целью на мушке нашего стрелка.
Не принято было стрелять в солдат врага, что направлялись на нейтральную полосу за каким-нибудь лутом, трофеем. Случалось, например, что в Венгрии осенью 1944-го наши и немцы сталкивались, «атакуя» винные местные погребки. И расходились без боя восвояси.
Впрочем, повторюсь все вышеописанное никогда не было изложенным на бумаге железным правилом. У каждого нашего снайпера была возможность решать самостоятельно, действуя по сложившейся ситуации. И если враг представлял реальную опасность, то будь он трижды медиком и дважды водоносом, советский воин целился и нажимал спусковой крючок…