Как единственный упорный партизан уничтожил несколько сотен гитлеровцев разом?

Ко времени начала Великой Отечественной войны Косте из Одессы было всего 22 года, но он уже имел за плечами диплом о высшем образовании, опыт работы на серьёзной заводской должности и командовал взводом сапёров 62-го стрелкового полка 10-й стрелкой дивизии, стоящей тогда в Литве.

Он был всегда собран, хладнокровен и говоря современным языком «полностью соответствовал имиджу» своей военной специальности.

В августе 1941 года Константина Чеховича отправили в составе диверсионной группы за линию фронта в Ленинградской области. Они должны были влиться в отряд партизан и заняться диверсиями в тылу у немцев.

Случилось ли предательство, или просто переход группы был организован непрофессионально, но четверо из пяти бойцов погибли. Остался только Чехович, которого тяжело контузило. Увидев одного на удивление живого бойца, фашисты не добили его, а отправили в концлагерь «Заполянье» города Порхова, что располагался в 80 км от Пскова.

Из него собирались вытрясти всю возможную информацию, но пока не трогали, поскольку посчитали слишком слабым. Костя старался выглядеть как можно слабее, а сам искал пути побега. Через 12 дней он сумел удачно сбежать и затаиться. Но идти обратно он и не собирался – нужно было выполнить приказ. Через несколько дней плутаний полуживой одессит вышел на связь с командиром 7-й ленинградской партизанской бригады.

Вряд ли полученный приказ вызвал «особую радость», но у Чеховича даже мысли не возникло его оспорить – нужно было вернуться в тот самый город Порхов, из лагеря которого он бежал. Косте сделали новые документы. Его задачей ставилась легализация и ожидание новых указаний.

Костя справился с этим. Мало того, так сложилась судьба, что именно в Порхове он встретил будущую супругу на всю жизнь. Она помогала ему во всех делах, невзирая на смертельную опасность для неё и маленького сына.


Порхов в оккупации

Обладая незаурядным умением входить в доверие и техническими знаниями, Чехович сумел временно устроиться на электростанцию. Ему даже выдали «ночной пропуск», которым партизан с удовольствием пользовался для своих дел.

Одновременно он упрочил своё положение, занявшись ремонтом часов. Костя отказался отменным специалистом и к нему шли не только местные жители, но и вереницы немцев. Пока шёл ремонт, немцы болтали о разных делах. Никому из них и в голову не приходило, что простенький часовщик может знать язык «арийских господ». Там партизанам переправлялось много важнейшей информации.

Но всё-таки Чехович не был подготовлен к подобной работе. Душа его требовала действий, а по городу всё также вальяжно разгуливали оккупанты. Идея взрыва электростанции не удалась, поскольку немцы поменяли охрану на немцев и усилили требования безопасности.

Константин нашёл новый объект, где бывало много немцев, причём офицеров – кинотеатр. Ему удалось устроиться туда сначала киномехаником, потом администратором. В этом же здании находилась штаб-квартира «Абвер-Норд», которая организовывала всю деятельность разведчиков-диверсантов немцев в регионе, и штаб СД.

Очень удобно, что немцы бывали в кинотеатре только по вторникам, четвергам и субботам. Это давало гарантию, что в случае успеха его диверсии никто из местных жителей не погибнет. Партизан хотел устроить «сюрприз» немцам к 7 ноября, но с 5 по 10 ноября они просто запретили все массовые мероприятия. Пришлось выжидать дальше.


Развалины кинотеатра

Чехович, как подрывник с высшим техническим образованием и огромным боевым опытом видел два реальных пути осуществить задуманное: нашпиговать взрывчаткой все 3 этажа здания, либо устроить направленный взрыв, который сможет заставить «сложиться» внутрь особняк ещё царских времён, когда строили на сотни лет.

Константин нашёл профессиональный выход – заложить взрывчаткой пустоты под деревянным полом балкона для зрителей. Он шёл через весь зрительный зал. Тогда несущие конструкции рухнут точно. Оставалось дело «за малым» — доставить 64 кг тола из партизанского отряда в город, а потом в кинотеатр. В городе Чехович хранил взрывчатку в своей квартире, что обеспечило проживание семье фактически на пороховой бочке.

Утаскивать из дома он мог не больше 800 г каждый день. Можно только представить, сколько опаснейших «рейсов» пришлось ему сделать, пока весь тол не оказался в нужном месте. Чтобы ускорить процесс, ему начала помогать сестра жены, девочка 15-ти лет. Она носила взрывчатку в грязных вёдрах для мытья полов.

Когда точно стало ясно, что электродетонаторов достать невозможно, Чехович сделал их сам, причём 5 штук.

В качестве запускного механизма опытный часовщик приспособил часы-ходики. Константин завёл их заранее, в 10 утра. В этот вечер, 13 ноября 1943 года в зале царил аншлаг. Нацисты собрались посмотреть новый фильм. Часы должны были отсчитать окончательное время в 20.00.


Гитлер в бешенстве

К этому моменту сам Чехович, его семья, сестра жены и киномеханик уже были в партизанском отряде. Это был определённый риск срыва операции, но партизан-диверсант не хотел рисковать никем.

Часы не подвели. Ровно в 8 вечера гирька ударилась в пол и раздался мощный взрыв. Взлетели на воздух 2 генерала, 40 офицеров, включая представителей разведки и по разным данным – от 500 до 700 солдат Вермахта и эсэсовцев. Один партизан отправил «на тот свет» сотни фашистов.

Ситуация дошла до Гитлера, и он был в бешенстве. Жители города утверждают, что немцы, скрывая потери, хоронили в одной могиле по нескольку человек.

Постепенно разобравшись в ситуации, нацисты кинулись домой к Чеховичу. Там их ожидал дополнительный «сюрприз» — связка гранат, прикрученная к дверной ручке и пару килограммов тола для усиления эффекта.

Константин Александрович Чехович и его супруга провоевали в партизанском отряде всю войну. Учитывая, какого специалиста заполучили народные мстители, эффективность их сопротивления гитлеровцам значительно возросла.


На оккупированной улице Порхова, 1943 год

А после войны неизвестный написали на Чеховича донос в КГБ, утверждая, что он сотрудничал с нацистами. Чекисты разобрались быстро и по справедливости – Константина даже не вызывали на допросы. Но военное начальство всё-таки решило отклонить его представление к званию Героя Советского Союза.