Что Сталин хотел сделать с Гитлером, если бы поймал его живым, и какие слова он произнёс узнав о смерти Фюрера?

В первый период войны Сталин склонялся к тому, что необходимо физически устранить Гитлера. Это подтверждает то, что советские спецслужбы взяли в разработку операции по уничтожению фюрера. Но до конкретного воплощения этих планов в жизнь дело не дошло. Сталин распорядился прекратить эти разработки.

Ликвидация Адольфа Гитлера не остановила бы войну Германии против СССР. Кто бы из его окружения не стал преемником убитого фюрера, он не вывел бы войска с оккупированных территорий и не стал бы предлагать репарации за нанесённый ущерб.

А вот закулисный сговор с США и Великобританией, и сепаратный мир с ними становились в этом случае вполне вероятными. Даже, возможно, не мир, а союз – под антикоммунистическими лозунгами. Советскому Союзу от такого поворота событий точно стало бы только хуже.

«Ликвидация Гитлера нецелесообразна»

Черчилль и Рузвельт неоднократно, во всеуслышание и громогласно заявляли: «Никаких переговоров с Гитлером никогда не будет, и быть не может!» А вот с его преемником они уже не были бы так категоричными и непримиримыми.

Гитлера, как ни странно, выгодно стало оставлять в живых – чтобы не дать надорвавшейся в войне на два фронта Германии ввязаться в сговор с грядущим Атлантическим блоком, на выгодных для англо-американцев условиях.

По этой основной причине Сталин и запланировал не смерть Гитлера, а его поимку, с последующим громким судебным процессом над лидерами нацистов. Главное место на скамье подсудимых готовилось для фюрера. А приговор ему нетрудно было предугадать: высшая мера наказания.

«Гитлер и его сообщники должны быть наказаны совместным решением правительств-союзников»

Вообще, первым выступил с инициативой международного трибунала над нацистскими преступниками президент США Франклин Рузвельт. 12 октября 1942 года в своей речи он заявил о необходимости наказания «нацистских лидеров, конкретно ответственных за бесчисленные акты зверств». Их клика, говорил президент, «должна быть названа по имени, арестована и судима в соответствии с уголовным законом».

Конкретные имена прозвучали через два дня, в распространённом ТАСС заявлении наркома иностранных дел СССР Вячеслава Молотова. Советское правительство поддерживало инициативу американского президента, и называло фамилии главных преступников, которых нужно судить международным трибуналом: Гитлер, Геринг, Гесс, Геббельс, Гиммлер, Риббентроп и Розенберг.

Положение о суде над нацистскими военными преступниками было включено в «Декларацию об ответственности гитлеровцев за совершаемые преступления», принятую 1 ноября 1943 года на Московской конференции министров иностранных дел трёх держав и одобренную главами их правительств.

Там особо подчёркивалось, что требование выдачи военных преступников правительствам тех стран, в которых совершались конкретные злодеяния, «не затрагивает вопроса о главных преступниках, преступления которых не связаны с определённым географическим местом». Они должны быть «наказаны совместным решением правительств-союзников».

Черчилль высказывался за немедленную казнь главарей Третьего Рейха, без всяких формальностей:

«Лучше всего было бы расстрелять главных преступников на месте, как только они будут пойманы».

Сталин не сомневался в справедливости смертного приговора Гитлеру, но твёрдо стоял за формальное выполнение всех судебных процедур.

На Ялтинской конференции 1945 года главами СССР, Англии и США было согласовано окончательное решение о юридическом преследовании нацистских преступников и их суровом наказании.

Логическим продолжением этого решения после Победы стал Нюрнбергский процесс. Только Гитлер не дал возможности судить себя, приняв своё последнее решение о самоубийстве.

«Доигрался, подлец!» – сказал Сталин после известия о суициде Гитлера. Так рассказывает Жуков в своих «Воспоминаниях и размышлениях». Но – вождь тут же усомнился в истинности этого известия, и распорядился принять меры к опознанию трупа покончившего с собой фюрера.